VoyForums
[ Show ]
Support VoyForums
[ Shrink ]
VoyForums Announcement: Programming and providing support for this service has been a labor of love since 1997. We are one of the few services online who values our users' privacy, and have never sold your information. We have even fought hard to defend your privacy in legal cases; however, we've done it with almost no financial support -- paying out of pocket to continue providing the service. Due to the issues imposed on us by advertisers, we also stopped hosting most ads on the forums many years ago. We hope you appreciate our efforts.

Show your support by donating any amount. (Note: We are still technically a for-profit company, so your contribution is not tax-deductible.) PayPal Acct: Feedback:

Donate to VoyForums (PayPal):

[ Login ] [ Contact Forum Admin ] [ Main index ] [ Post a new message ] [ Search | Check update time | Archives: 1, 2, [3], 4 ]

[ Next Thread | Previous Thread | Next Message | Previous Message ]

Date Posted: 00:09:47 11/16/01 Fri
Author: Питер Саймондс
Subject: Талибан; США и ресурсы Центральной Аззии
In reply to: Nikolai von Kreitor 's message, "THE THIRD WORLD WAR" on 18:08:26 10/03/01 Wed

Талибан, США и ресурсы Центральной Азии
Часть 1
Питер Саймондс
7 ноября 2001 г.
Нижеследующее представляет собой первую статью в серии из двух частей, посвященной истории движения Талибан в Афганистане. Она была опубликована на английской странице МСВС 24 октября.
Целью текущей военной агрессии США в Афганистане является движение Талибан. Однако тщетно искать в широкомасштабном освещении средствами информации «войны с терроризмом» сколько-нибудь внятное объяснение происхождения этой экстремистской исламской организации, ее социальной и идеологической основы, а также истории ее восхождения к власти. Этот недостаток не случаен. Любое серьезное исследование движения Талибан обнаружит виновность Вашингтона в поощрении нынешнего теократического режима в Кабуле.
Администрация Буша выступает против Талибана из-за того, что тот дал приют исламскому экстремисту Усаме бен Ладену и его организации «Аль-Каида». Однако в течение 1980-х годов предшествующие администрации США, чтобы подорвать позиции Советского Союза, потратили миллиарды долларов на финансирование джихада, исламской священной войны, которую вели моджахеды против поддерживаемого Москвой режима в Кабуле. Более того, вплоть до конца 1990-х годов США закрывали глаза на исламский фундаментализм и реакционную социальную политику Талибана, который поддерживался и финансировался Саудовской Аравией и Пакистаном, двумя самыми близкими союзниками США в этом регионе.
Важнейшим фактором, который определял шатания и повороты ориентации Вашингтона в Афганистане, была не угроза исламского экстремизма, а то, как наилучшим образом использовать новые возможности, открывшиеся в Центральной Азии вследствие развала Советского Союза в 1991 году. В течение последнего десятилетия США соперничали с Россией, Китаем, европейскими державами и Японией за политическое влияние в этом ключевом в стратегическом отношении регионе и за право эксплуатировать самые большие в мире неосвоенные запасы нефти и газа во вновь образованных центрально-азиатских республиках — Туркменистане, Казахстане, Узбекистане, Таджикистане и Киргизстане.
Ключом к огромным потенциальным прибылям в Центральной Азии был вопрос транспортировки — как доставить нефть и газ из этого изолированного, отсталого и удаленного от морей региона на основные мировые энергетические рынки. Уже действующие трубопроводы относились к старой советской транспортной сети, которая шла через Россию. Когда борьба за ресурсы этого региона обострилась, стали ясны цели США. Они хотели подорвать экономическую монополию России, в то же самое время добиваясь уверенности в том, что другие соперники будут исключены из игры. Поэтому трубопроводы следовало прокладывать через те страны, на которые США могли бы оказывать существенное политическое влияние, в сферу которого не входят Китай и Иран.
Центрально-азиатские республики раньше являлись частью Советского Союза и имели протяженную границу как с Китаем, так и с Ираном. Таким образом, трубопровод, который исключал бы Россию, Китай и Иран, был возможен только в двух вариантах. Первым являлся извилистый маршрут от Каспийского моря через Кавказ по территории Азербайджана и Грузии, а затем через Турцию. Второй — через Афганистан и Пакистан — был короче, однако немедленно ставил трудноразрешимые политические вопросы. С кем следовало вести переговоры в Афганистане и как можно гарантировать политическую стабильность, необходимую для строительства и обслуживания трубопроводов?
После падения поддерживаемого Советским Союзом режима Мухаммада Наджибуллы в 1992 года Кабул был превращен в поле битвы между соперничающими вооруженными формированиями моджахедов. Номинальным главой правительства являлся профессор Бурхануддин Раббани, который возглавлял чрезвычайно неустойчивую и непостоянную коалицию, опиравшуюся главным образом на этнических таджиков и узбеков из северного Афганистана. Конкурирующие военные отряды Хизб-и-Ислами (Hizb-e-Islamy), относящиеся к пуштунскому большинству с юга Афганистана, также укрепились в пригородах Кабула. Возглавляемые Гульбеддином Хекматиаром, они начала подвергать правительственные позиции в столице уничтожающему ракетному обстрелу.
К той и другой стороне этого конфликта, который превратил столицу в руины и приводил к одной волне беженцев за другой, примыкали разнообразные вооруженные группировки, отражавшие интересы многочисленных этнических и религиозных частей страны. Их соперничество отражало не только местные конфликты, но и интересы различных государств-спонсоров, каждое из которых стремилось установить свое собственное господство. Пакистан поддерживал Хекматиара, Иран — шиитов-хазарейцев, а Саудовская Аравия финансировала ряд групп, особенно те, которые симпатизировали ее разновидности ислама — вахаббизму. Центрально-азиатские республики имели связи с этническими группами в Северном Афганистане и, неофициально, с этническими группами в Индии. Россия и США в первую очередь были вовлечены в афганские политические отношения.
Положение в Кабуле было сколком ситуации в стране в целом. Правительство Раббани не обладало реальной властью за пределами территорий, которые находились под его непосредственным военным контролем. Страна была разделена между конкурирующими вооруженными формированиями, экономика находилась в руинах, а социальная структура была разорвана в клочья. Более миллиона человек погибло в войне против поддерживаемого Советским Союзом режима в 1980-е годы, и намного большее число людей стало беженцами. К середине 1990-х годов средняя продолжительность жизни составляла только 43-44 года, а четверть всех детей умирала, не дожив до пятилетнего возраста. Только 29 процентов населения имели доступ к медицинскому обеспечению и не более 12 процентов — к чистой воде.
Пуштунские территории на юге, где в 1994 году возникло движение Талибан, относились к числу самых хаотичных. Кандагар, второй по величине город страны, был разделен между тремя соперничающими военными вождями, а сопредельные районы были объектами деспотического и часто жестокого правления десятков военных командиров. Этот регион, который являлся одним из самых экономически отсталых и консервативных в общественном отношении, традиционно давал стране монархических правителей. Местное возмущение против нового таджикского и узбекского руководства в Кабуле переплеталось с отчаянием, порожденным невыносимыми экономическими и социальными условиями.
Однако южный Афганистан являлся также и наиболее предпочтительным путем для ряда предполагаемых трубопроводных маршрутов из Туркменистана до Пакистана. Аргентинская корпорация Bridas первой вступила в гонку. В 1992 и 1993 годах эта компания получила в Туркменистане права на разведку и эксплуатацию газовых месторождений страны, а в 1994 году начала обсуждение с правительствами Туркменистана и Пакистана вопроса о строительстве газопровода, которое привело к подписанию соглашения об изучении осуществимости данного проекта в начале 1995 года. Bridas первоначально пыталась вовлечь в этот проект энергетического гиганта из США Unocal. Unocal вынашивал свои собственные планы и в конце того же года подписал отдельное соглашение о трубопроводе, что послужило началом острой конкуренции и судебных баталий между двумя этими компаниями.
Все планы по строительству трубопровода исходили из того, что можно будет найти политический путь выхода из хаоса, который стоял на пути предполагаемого маршрута. Другой менее значительный деловой интерес состоял в стремлении очистить дорогу от мелких полевых командиров и вооруженных групп. Дорога от Кветты в Пакистане через Кандагар и Герат до Туркменистана представляла собой единственный альтернативный транспортный маршрут северному пути в Центральную Азию через охваченный пламенем войны Кабул. Транспортные компании и владельцы грузовиков, участвовавшие в прибыльной центрально-азиатской торговле и контрабанде, были вынуждены платить большую дань каждому военному командиру, когда их транспортные средства пересекали его территорию — ситуация, которой они хотели положить конец.
Происхождение Талибана
В разгар этих споров в качестве возможного решения возникло движение Талибан. Нельзя сказать, что Талибан — студенты, или «талибы» из исламских школ медресе — был просто порождением правительств и интересов капитала. Внезапное возникновение этого нового движения в 1994 году и стремительность его роста и успехов являлись результатом двух факторов: во-первых, социального и политического тупика, который создал готовых к действию рекрутов, и, во-вторых, внешней помощи финансированием, вооружением и советниками из Пакистана, Саудовской Аравии и, по всей вероятности, США.
Хотя ряд лидеров Талибана участвовал в организованном США «джихаде» против Советского Союза, это движение не отпочковалось от других фракций моджахедов и не было их объединением. Оно опиралось главным образом на новое поколение тех, кто не был непосредственно замешан в военных событиях 1980-х годов. Оно было враждебно к тому, что оно рассматривало как продажное правление мелких моджахедских деспотов, которое после падения Наджибуллы ничего не принесло в жизнь простых афганцев, кроме нищеты. Жизнь самого этого поколения была изломана войной. Многие из его представителей выросли в лагерях беженцев в Пакистане и получили элементарное образование в медресе, которые содержатся различными пакистанскими экстремистскими партиями исламского толка.
Один автор дает следующее описание положения дел: «Эти парни составляли мир вне моджахедов, которых я знавал в 1980-е годы — мужчин, способных подробно излагать свое племенное и родовое происхождение, с ностальгией вспоминавших свои покинутые хозяйства и долины и рассказывавших легенды и эпизоды из афганской истории. Эти парни были из поколения, которое никогда не видело свою страну в мирное время, не видело Афганистан иначе, как в состоянии войны с захватчиками или войны между своими... Они в буквальном смысле слова являлись сиротами войны, не имея каких-либо корней и работы, являясь беспокойными, обездоленными в экономическом смысле и обладая очень слабым самопознанием...»
«Их простая вера в мессианский, пуританский ислам, который вдалбливался в них простыми деревенскими муллами, была единственной опорой, которой они должны были держаться и которая придавала их жизням некоторый смысл. Неподготовленные ни к чему, даже к традиционным занятиям их предков, таким как ведение сельского хозяйства, скотоводство или ремесло, они были тем, что Карл Маркс мог бы назвать люмпен-пролетариатом Афганистана» [ Taliban: Islam, Oil and the New Great Game in Central Asia, Ahmed Rashid, I.B Tauris, 2000, p. 32].
Идеология Талибана была смесью идей, которые развивались в качестве апелляции к этим слоям. С самого начала это движение являлось глубоко реакционным. Оно обращалось назад в поисках своих социальных решений — к мифическому прошлому, когда строго соблюдались заповеди пророка Мухаммеда. Оно было глубоко пропитано злобным антикоммунизмом, который был порожден жестокостями и репрессиями сменявших друг друга в Кабуле просоветских режимов, лживо правивших под флагом «социализма».
Подобно «красным кхмерам» в Камбодже, Талибан отражал подозрительность и враждебность угнетенных деревенских слоев к городской жизни, образованию, культуре и технике. Его лидеры были полуобразованными деревенскими муллами, а не исламскими богословами, сведущими в священном писании и религиозных комментариях. Они были враждебны к другим исламским сектам, в особенности к шиитам, и по отношению к непуштунским этническим группам. Реакционные социальные нормы Талибана проистекали столько же из пуштунских племенных законов Пуштунвали, сколько и из всякой другой исламской традиции. Постольку, поскольку его идеология имела исламскую основу, это был «деобандизм» — влиятельное в XIX-ом веке реформистское движение — но в форме, которая была лишена чего-либо даже отдаленно прогрессивного.
Талибан появился в опустошенном войной Афганистане как вид клерикального фашизма. Он отражал безысходность и отчаяние лишенных корней и деклассированных слоев сельской мелкой буржуазии — сыновей мулл, мелких чиновников, мелких земледельцев и торговцев — которые не могли видеть иной альтернативы социальным бедствиям, в огромном количестве обрушившихся на Афганистан, кроме установления диктаторского исламского режима.
Собственная интерпретация Талибаном своего происхождения дает понимание его ориентированности. В июле 1994 года высший руководитель Талибана Мухаммад Омар, в то время деревенский мулла, отозвался на просьбу освободить двух девочек, которые были похищены местным полевым командиром и изнасилованы. Омар, который сражался в рядах одной из организаций моджахедов, собрал группу своих сторонников из числа религиозных студентов местного медресе. Вооруженная несколькими ружьями, эта группа освободила девочек, захватила этого полевого командира и повесила его на стволе его же танка.
Вне зависимости от того, насколько правдива эта история, Талибан изображает себя религиозным «комитетом бдительности», нацеленным на исправление зла, причиненного простым людям. Его лидеры утверждают, что это движение, в отличие от организаций моджахедов, не являлось политической партией и не формировало правительства. Они заявляли, что очищают путь для истинного исламского управления и на этой основе требовали огромных жертв от своих новых членов, которые не получали никакой платы, а только оружие и еду.
Пакистанская помощь
Однако всегда существовала весьма значительная пропасть между этим имиджем и действительностью. Если Талибан должен быть чем-то большим, чем группой вооруженных религиозных фанатиков, участвующих в скоротечных боевых столкновениях, то это движение нуждается в большом количестве денег, оружия и снаряжения, а также в значительных технических и военных знаниях — ничего этого нельзя было получить от его лишенных средств новых членов.
С самого начала наиболее известным покровителем Талибана являлся Пакистан. Могущественная разведслужба Пакистана Intersevices Intelligence (ISI), которая была главным каналом для передачи денег, оружия и специальных знаний из США группам моджахедов в течение 1980-х годов, была глубоко вовлечена в афганскую политическую жизнь. В 1994 году правительство Беназир Бхутто провело переговоры с аргентинской компанией Bridas, однако это не приблизило очистку пути [для предполагаемого трубопровода] через южный Афганистан. Главный ставленник Пакистана Хекматиар увяз в борьбе за Кабул и вряд ли был способен обеспечить решение этой задачи.
В поисках альтернативы министр внутренних дел правительства Бхутто Насирулла Бабар натолкнулся на идею использования Талибана. В сентябре 1994 года он организовал команду топографов и офицеров ISI, чтобы исследовать дорогу через Кандагар и Герат до Туркменистана. В следующем месяце Бхутто совершила полет в Туркменистан, где она получила поддержку двух ключевых военачальников — Рашида Дустума, который контролировал территорию Афганистана около туркменской границы, и Исмаил Хана, который правил Гератом. С целью привлечь международную финансовую поддержку, Пакистан также организовал полеты ряда иностранных дипломатов, пребывавших в Исламабаде, в Кандагар и Герат.
Обеспечив мероприятия по поддержке своего плана, министр внутренних дел Бабар организовал конвой из 30 военных грузовиков, которыми управляли бывшие военные водители под командой старшего офицера ISI и под охраной боевиков Талибана. Эти грузовики отправились в путь 29 октября 1994 года, и, когда дорога блокировалась, соответствующим образом разбирались с вооруженными формированиями. К 5 ноября Талибан не только очистил дорогу, но и с минимальными боями установил контроль над Кандагаром.
В течение следующих трех месяцев Талибан установил контроль над 12 из 31 провинциями Афганистана. По меньшей мере несколько из его «побед» были обеспечены внушительными взятками местным командирам вооруженных формирований. После ряда вынужденных военных отступлений в середине 1995 года Талибан с помощью Пакистана перевооружился и реорганизовался и в сентябре 1995 года вошел в Герат, надежно очистив дорогу от Пакистана до Центральной Азии. В следующем месяце Unocal подписала с Туркменистаном свой договор о строительстве трубопровода.
Пакистан всегда избегал оказывать какую-либо прямую поддержку Талибану, однако существование этих отношений является секретом полишинеля. Талибан имеет тесные связи с Jamiat-e-Ulema Islam (JUI), расположенной в Пакистане исламской экстремистской партией, которая содержит свои собственные медресе в приграничных областях с Афганистаном. JUI обеспечила Талибан большим числом новых членов из своих школ, а также каналом связи с высшими эшелонами пакистанской военщины и ISI.
Самым выразительным признаком внешнего вмешательства являлся военный успех Талибана. Менее чем за один год он вырос из горстки студентов в хорошо организованную военизированную группировку, которая могла выставить более 20 тысяч бойцов, снабженных танками, артиллерией и поддержкой с воздуха, и контролирующих многие районы южного и западного Афганистана.
Как заметил один автор: «Немыслимо также, что,s сила, составленная главным образом из бывших партизан и студентов-непрофессионалов, могла бы действовать с такой степенью мастерства и организации, которую Талибан показывал почти с самого начала своих действий. Хотя среди его членов, несомненно, были бывшие представители афганских вооруженных сил, скорость и искушенность, с которыми проводились их наступательных операции, а также качество таких элементов, как их средства сообщения, бомбометание с воздуха и артиллерийская стрельба, приводят к неизбежному заключению, что они должны быть многим обязаны пакистанскому военному присутствию или, по крайней мере, профессиональной поддержке». [ Afghanistan: A New History, Martin Ewers, Curzon, 2001, pp. 182-3].
Пакистан являлся не единственным источником помощи. Саудовская Аравия также обеспечивала существенную финансовую и материальную помощь. Вскоре после того, как Талибан установил контроль над Кандагаром, глава JUI Мавлана Фазлур Рехман (Rehman) начал организовывать «охотничьи туры» для членов королевских семей из Саудовской аравии и государств Персидского залива. К середине 1996 года Саудовская Аравия посылала деньги, транспортные средства и горючее для поддержки наступления Талибана на Кабул. Причин было две. В политическом плане фундаменталистская идеология Талибана была близка вахаббизму саудитов. Она была враждебна секте шиитов и, значит, главному региональному конкуренту Эр-Риада — Ирану. На более прозаическом уровне саудовская нефтяная компания Delta Oil являлась партнером Unocal в предполагаемом строительстве трубопровода и связывала свои надежды с победой Талибана, что позволило бы ей приступить к осуществлению этого проекта.
Талибан, США и ресурсы Центральной Азии.
Часть 2
Питер Саймондс
10 ноября 2001 г.
Нижеследующее представляет собой вторую статью в серии из двух частей, посвященной истории движения Талибан в Афганистане. Первая часть была опубликована 7 ноября.
Подобно Пакистану и Саудовской Аравии США неоднократно отрицали существование какой-либо поддержки с их стороны Талибану. Однако принимая во внимание близкие отношения ЦРУ с Пакистаном и ISI [Управление межведомственной разведки Пакистана] на протяжении 1980-х годов, невероятно, что Вашингтон не знал и не давал молчаливой санкции планам правительства Бхутто относительно Талибана. Поддержка Пакистаном Талибана была секретом полишинеля. Несмотря на это, только в конце 1990-х году США начали оказывать давление на Исламабад из-за его отношений с этим режимом.
Дополнительное косвенное свидетельство связей США и Талибана следует из предпринятых американским конгрессменом Даной Рорабахер (Rohrabacher), членом Комитета по внешним отношениям Палаты представителей, попыток получить официальные документы США, связанные с Афганистаном со времени образования Талибана. Обращаясь к администрации Клинтона, Рорабахер, сторонница афганского короля, определенно преследовала свои личные корыстные цели. Однако реакция на ее запрос была знаменательной. После двух лет давления Государственный департамент в конце концов предоставил около тысячи документов, охватывающих период с 1996 года, но упорно отказывался опубликовать что-либо, относящееся к решающему более раннему периоду.
Хотя точные детали ранних контактов США с Талибаном или его пакистанскими кукловодами остаются недоступными, отношение Вашингтона к талибам было вполне ясным. Писатель Ахмед Рашид комментирует его следующим образом: «Администрация Клинтона явно симпатизировала Талибану, когда его действия соответствовали антииранской политической линии Вашингтона и были важны для достижения успеха в строительстве трубопровода из Центральной Азии в южном направлении в обход Ирана. Конгресс США одобрил тайный бюджет в 20 млн долларов для ЦРУ, направленный на дестабилизацию Ирана, и Тегеран обвинил Вашингтон в передаче некоторых из этих средств Талибану — обвинение, которое всегда отрицалось Вашингтоном» [ Taliban: Islam, Oil and the New Great Game in Central Asia, p. 46].
Фактически период с 1994 по 1997 год совпал с лихорадочной дипломатической активностью США, направленной на обеспечение поддержки сооружения трубопровода компании Unocal. В марте 1996 года известный сенатор США Хэнк Браун, сторонник проекта Unocal, посетил Кабул и другие афганские города. Он встретился с руководителями Талибана и предложил им послать в США делегатов на финансируемую Unocal конференцию по Афганистану. В продолжение того же самого месяца США оказывали давление на пакистанское правительство с тем, чтобы заставить его разорвать свои договоренности с аргентинской Bridas и поддержать американскую компанию.
В следующем месяце помощник Госсекретаря США по Южной Азии Робин Рейфэл (Raphel) посетила Пакистан, Афганистан и Центральную Азию, настаивая на политическом решении продолжающегося конфликта. «Мы также озабочены тем, что существующие здесь экономические возможности могут быть утрачены, если нельзя будет восстановить политическую стабильность», — сказала она средствам массовой информации. Рейфэл не проводила переговоры с лидерами Талибана и не дала каких-либо свидетельств официальной поддержки этого движения. Однако не было никакой резкой критики Талибана со стороны США по вопросам о правах женщин, наркотиков и терроризма, которая в конце 1990-х годов образовала основу американских ультиматумов, обращенных к талибскому режиму. По всем трем вопросам существовала масса свидетельств, которые сознательно игнорировались.
* После захвата Кандагара стало очевидным, что Талибан не желает мириться к существованием даже самых элементарных демократических прав. Девочкам было запрещено посещать школы, женщинам — работу. Эти меры создали огромные трудности. Мужчинам и женщинам были навязаны строгие, даже абсурдные правила ношения одежды. Фактически все формы развлечений, от видео и телевидения до запуска воздушных змеев, были запрещены. Религиозная полиция навязала свод социальных норм, по которым над правонарушителями творился произвольный суд на улице. Публичные наказания осуществлялись по широкому кругу преступлений, включая супружескую измену и гомосексуализм. Цель всей системы репрессий состояла в том, чтобы терроризировать людей и таким образом заставить их принять теократическую диктатуру Талибана, при которой никто не имеет голоса, кроме мулл. Но даже их решения являлись предметом вето муллы Омара из Кандагара.
* Что касается огромной афганской индустрии по производству героина, то США сыграли главную роль в ее расширении. В течение 1980-х годов группы моджахедов и их пакистанских покровителей использовали тайные линии снабжения, установленные с помощью ЦРУ для доставки оружия в Афганистан, чтобы контрабандой вывозить из страны большие количества опиума. ЦРУ игнорировало факт торговли наркотиками в интересах ведения войны против советской армии. К началу 1990-х годов Афганистан соперничал с Бирмой за звание крупнейшего в мире производителя опиума. США придерживались во многом такого же отношения к Талибану, который сначала обещал поставить производство опиума вне закона, но быстро взял обратно свое решение после того, как обнаружил, что в разрушенной экономике Афганистана существовало немного альтернативных источников дохода. После взятия Талибаном Кандагара производство опиума на окружающей его территории возросло на 50 процентов. После того, как силы талибов продвинулись дальше на север, в 1997 году производство опиума по стране в целом увеличилось примерно до 2800 тонн, что по меньшей мере на 25 процентов больше, чем в 1995 году. В то время это не вызывало публичного осуждения Вашингтона.
* Отношение США к угрозе исламского экстремизма было в то время насквозь лицемерным. В 1980-е годы США не только оказывали поддержку моджахедам вообще, но в 1986 году одобрили также и специальный пакистанский план по привлечению боевиков других национальностей, цель которого состояла в том, чтобы показать, что весь мусульманский мир поддерживает войну против Советского Союза. В соответствии с этим планом, в Афганистане для ведения боевых действий было обучено и вооружено примерно 35 тысяч исламских боевиков с Ближнего Востока, из Центральной Азии, Африки и Филиппин. Заметной фигурой среди «арабских афганцев», как их называли, был Усама бен Ладен, сын богатого йеменского строительного магната, который с 1980-го года строил дороги и склады в Пакистане для моджахедов. В 1986 году он сотрудничал с ЦРУ, занимаясь строительством огромного туннельного комплекса в Хосте, который должен был стать полевым складом оружия и тренировочным центром. Затем он перешел к строительству своего собственного тренировочного лагеря и в 1989 году создал организацию «Аль-Каида» («Основа») для арабских афганцев.
Падение Кабула
В середине 1990-х годов отношение США к Талибану никоим образом не определялось отношением к бен Ладену, наркотикам или к вопросу демократических прав. Если чиновник Госдепартамента США Робин Рейфэл противоречиво относилась к официальному признанию Талибана в середине 1996 года, то это происходило из-за того, что Вашингтон не определил, смогут ли боевики Талибана нанести поражение своим противникам и обеспечить стабильный политический климат для проекта компании Unocal.
После захвата Герата в 1995 году Талибан повернул острие своего наступления на Кабул. Все стороны были заняты вооружением своих ставленников внутри Афганистана перед ожидаемым финалом. Пакистан и Саудовская Аравия снабжали Талибан, модернизировали аэропорт Кандагара и построили новую телефонную и радиосеть. Россия и Иран перебрасывали по воздуху оружие, снаряжение и горючее режиму Раббани и его союзникам через авиабазу Баграм, расположенную к северу от Кабула. Индия косвенно помогала Раббани посредством ремонта самолетов национальной авиакомпании Афганистана и предоставления денег.
Попытки ООН, США и других стран содействовать соглашению между Раббани и Талибаном провалились. В августе 1996 года войска Талибана захватили Джелалабад, город на пакистанской границе, а затем в конце концов вынудили силы своего противника в следующем месяце оставить Кабул. Одним из первых актов талибов были жестокие пытки и убийство Наджибуллы и его брата, которые с 1992 года, пользуясь дипломатическим иммунитетом, жили в миссии ООН в Кабуле. Их изуродованные тела были повешены на улице. Реакцию Вашингтона на эти события описывают следующим образом:
«Спустя несколько часов, последовавших за захватом Кабула Талибаном, Госдепартамент США объявил, что он установит дипломатические отношения с Талибаном посредством посылки официального представителя в Кабул. Это заявление, правда, было быстро взято назад. Представитель Госдепартамента Глин Дэвис (Glyn Davies) сказал, что США не нашли "ничего предосудительного" в шагах, предпринятых Талибаном по навязыванию исламского права. Он охарактеризовал Талибан как антисовременное, а не антизападное движение. Конгрессмены США склонялись на сторону Талибана. "Значительная доля того, что произошло, заключается в том, что одна из фракций наконец кажется способной создать правительство в Афганистане", — сказал сенатор Хэнк Браун, сторонник проекта Unocal» [p.166].
Реакция Unocal была почти идентичной. Представитель этой компании Крис Таггерт приветствовал победу Талибана, объясняя, что теперь будет легче завершить проект строительства трубопровода, однако затем быстро отказался от своего заявления. Смысл этого был очевиден. США рассматривали Талибан как наилучшее орудие для обеспечения стабильности, необходимой для реализации проекта Unocal, но не были готовы публично поддержать новый режим до тех пор, пока его контроль не станет неоспоримым.
Выступая на закрытой сессии ООН в ноябре 1996 года, Рейфэл прямо разъяснила: «Талибан контролирует более двух третей страны, его представители являются афганцами, они — местные, они демонстрируют выдержку. Действительным источником их успеха была готовность многих афганцев, особенно пуштунов, молчаливо обменять бесконечную войну и хаос на усилия по обеспечению мира и безопасности, даже при наличии суровых социальных ограничений. Не в интересах Афганистана или кого-либо из нас изолировать Талибан».
Компания Unocal при поддержке Вашингтона продолжала активно обхаживать лидеров Талибана, которые, стремясь заключить наиболее выгодную сделку, стравливали американскую компанию с Bridas. Unocal потратила более 1 млн долларов на учреждение Центра исследований Афганистана при университете [штата] Омаха в качестве фасада для реализации программы помощи удерживаемому Талибаном Кандагару. Основным результатом «помощи» Unocal стало появление школы по обучению слесарей-водопроводчиков, электриков и плотников, необходимых для строительства трубопровода этой компании. В ноябре 1997 года делегация Талибана с почестями принималась Unocal в Хьюстоне, штат Техас. В ходе этого визита представители талибов встречались с официальными представителями Госдепартамента.
Политический поворот Вашингтона
Однако политические ветры уже задули в другую сторону. Ключевой поворотный пункт пришелся на май 1997 года, когда Талибан захватил крупнейший северный город Мазари-Шариф и попытался навязать свои религиозные и социальные порядки враждебно настроенному и подозрительно относящемуся к ним населению, состоящему из узбеков, таджиков и шиитов-хазарейцев. Действия талибов спровоцировали восстание, в ходе которого в городе в острой схватке было убито около 600 талибских боевиков. По меньшей мере одна тысяча из них была захвачена во время попытки к бегству и, как говорят, была жестоко казнена. В последующие два месяца Талибан отступал на северных фронтах, что стало его самым крупным военным поражением. За 10 недель боев он потерял более 3 тысяч убитыми и ранеными, а 3600 боевиков попали в плен.
Мазари-Шариф был не просто военной неудачей. Талибан произвел перегруппировку, в августе 1998 года захватил этот город снова, безжалостно убив тысячи шиитов-хазарейцев — мужчин, женщин и детей — и почти спровоцировал войну с Ираном, убив 11 иранских официальных лиц и журналиста. Однако события мая 1997 года показали глубокую враждебность непуштунов к Талибану. Это означало, что гражданская война будет неизбежно продолжаться и, даже если Талибан достигнет успеха во взятии опорных пунктов оппозиции на севере, перспектива возникновения новых восстаний и продолжение политической нестабильности остается весьма вероятной.
Сразу же после панического бегства Талибана из Мазари-Шарифа в Вашингтоне было принято несколько ключевых решений. В июле 1997 года, внезапно развернув свою политику на 180 градусов, администрация Клинтона перестала препятствовать строительству газового трубопровода по маршруту Туркменистан-Турция, проходящему через Иран. В следующем месяце консорциум европейских компаний, включавший Royal Dutch Shell, объявил о планах реализации такого проекта. Отдельное соглашение, заключенное австралийской BHP Petroleum, предполагало создание другого газового трубопровода из Ирана до Пакистана, и, в конечном счете, до Индии.
В то же время США и Турция совместно проталкивали идею создания «транспортного коридора», что включало в себя строительство большого трубопровода от Баку в Азербайджане через Грузию до турецкого порта Джейхан (Ceyhan) на побережье Средиземного моря. Вашингтон стал побуждать Туркменистан и Казахстан принять участие в этом проекте путем сооружения газового и нефтяного трубопроводов по дну Каспийского моря вдоль этого коридора.
План строительства газопровода из Туркменистана, выдвинутый Unocal, столкнулся теперь с серьезной конкуренцией. Более того, эти новые конкурирующие предложения предусматривали маршруты, которые обещали быть, по меньшей мере, в ближайшее время, более стабильными в политическом отношении. Как Bridas, так и Unocal проталкивали свои планы в южном Афганистане, однако их перспективы выглядели все менее реальными. В конце 1997 года вице-президент Unocal Марти Миллер (Millar) дал следующий комментарий: «Неясно, когда этот проект начнется. Это зависит от мира в Афганистане и от правительства, с которым мы сможем работать. Может быть, это произойдет к концу этого года, в следующем году или через три года, или это может оказаться пустышкой, если боевые действия продолжатся».
В политической риторике Вашингтона также начал происходить параллельный поворот. В ноябре 1997 года Госсекретарь США Мадлен Олбрайт в ходе визита в Пакистан взяла новый тон. Она назвала политику Талибана по отношению к женщинам «презренной» и резко предупредила Пакистан, что он рискует оказаться в международной изоляции. Вашингтон начал оказывать давление на Пакистан из-за участия Талибана в торговле героином и роста опасности «исламского терроризма».
Изменение в политике США завершилось после взрывов посольств США в Кении и Танзании в августе 1998 года. Администрация Клинтона ответила на это событие ударом крылатыми ракетами по тренировочным лагерям Усамы бен Ладена. Бен Ладен вернулся в Афганистан в мае 1996 года, после шестилетнего отсутствия, в течение которого он стал занимать все более жесткую позицию по отношению к роли США в Персидском заливе и на Ближнем Востоке. В августе 1996 года он начал выступать с публичными призывами к джихаду против США. Однако только после африканских взрывов Вашингтон начал требовать выдачи бен Ладена, без предоставления каких-либо доказательств его причастности к этим взрывам.
Unocal приостановила свой проект создания трубопровода и отозвала весь свой персонал из Кандагара и Исламабада. Последней каплей стало двукратное падение цен на нефть в конце 1998 года, когда цена одного барреля снизилась с 25 до 13 долларов, что сделало проект трубопровода Unocal нерентабельным, по крайней мере, в ближайшее время. В то же время исходившие от администрации Клинтона требования выдачи бен Ладена, а также действия в направлении контроля над наркотиками и защиты прав человека, стали основанием для серии карательных санкций США, наложенных на Талибан в 1999 году и ужесточенных в начале этого года.
Несмотря на усиленное давление, оказанное на Талибан, а также на Пакистан, ни одно из требований США не было выполнено. В 1998 и 1999 годах Талибан начал новые военные наступления и расширил свой контроль, загнав своих противников в районы на северо-востоке страны. Санкции ООН привели к тому, что не позволили какому-либо из конкурентов Вашингтона занять преимущественное положение в Афганистане, но и не позволили США приблизиться к установлению устойчивого положения в этом регионе.
Сейчас администрация США ухватилась за атаки, произведенные 11 сентября на Нью-Йорк и Вашингтон, чтобы продавить свои давно вынашиваемые планы относительно Центральной Азии. Без предоставления каких-либо доказательств Буш немедленно объявил бен Ладена ответственным за теракты в США и выдвинул ряд ультимативных требований к режиму Талибана: выдать бен Ладена, прекратить работу всех структур «Аль-Каиды» и обеспечить США доступ во «все террористические тренировочные лагеря». Когда Талибан отверг его ультиматум, Буш дал знак своим генералам обрушить на Афганистан тысячи бомб и крылатых ракет, сопровождая это открытыми призывами к свержению режима талибов.
Если поверить на слово администрации Буша и международным средствам массовой информации, единственной целью широкомасштабной и дорогостоящей войны Вашингтона против одной из самых отсталых в мире стран является захват бен Ладена и разрушение структур «Аль-Каиды». Однако, как показывает сделанный исторический анализ, цели Вашингтона в Афганистане определяются отнюдь не страхом перед терроризмом или заботой о правах человека. США впервые установили свое военное присутствие в центрально-азиатских республиках, введя войска в Узбекистан. Военная кампания, которую ведут США, гарантирует, что они будут диктовать условия любому постталибскому режиму в Афганистане. Даже если завтра бен Ладен будет убит, а его организация уничтожена, Вашингтон не станет отступать от своих первых шагов к господству над этим ключевым стратегическим регионом и его огромными энергетическими ресурсами.
Примечания:
1. Taliban: Islam, Oil and the New Great Game in Central Asia, Ahmed Rashid, I.B Tauris, 2000
2. Afghanistan: A New History, Martin Ewers, Curzon, 2001
3. Reaping the Whirlwind: The Taliban Movement in Afghanistan, Michael Griffin, Pluto Press, 2001

[ Next Thread | Previous Thread | Next Message | Previous Message ]

Replies:

  • Резолюция ООН по Афганистану -- Николай фон Крейтор, 00:13:06 11/16/01 Fri
    [ Contact Forum Admin ]

    Forum timezone: GMT-8
    VF Version: 3.00b, ConfDB:
    Before posting please read our privacy policy.
    VoyForums(tm) is a Free Service from Voyager Info-Systems.
    Copyright © 1998-2019 Voyager Info-Systems. All Rights Reserved.